Согласно данным Международного валютного фонда, в 2024 году китайский юань был недооценен на 8,5%. Этот показатель рассчитывался, исходя из предполагаемого профицита счета текущих операций на уровне 2,3% валового внутреннего продукта. При торговом профиците порядка 5% ВВП и поддержании бездефицитного баланса доходов можно было бы получить профицит на уровне 4%. Это указывало бы на гораздо более значительную степень недооценки юаня, к которой склоняются некоторые аналитики. Например, Robin Brooks из Брукингского института считает, что китайская валюта недооценена более чем на 20%.

Заниженный курс юаня препятствует построению объективной модели роста китайской экономики и является одним из основных факторов напряженности в мировой торговле. Хотя национальная валюта Китая находится под жестким контролем, центральные органы власти могли бы рассмотреть возможность укрепить юань, который на протяжении большей части 2024 года испытывал сильное давление в сторону понижения, несмотря на значительный профицит текущего счета. Этот разрыв был обусловлен постоянным оттоком капитала, отчасти отражающим экономические трудности Китая, такие как продолжающийся кризис в сфере недвижимости, дефляция и слабый внутренний спрос.

Китайские власти управляют юанем, пристально следя за долларом США. В первой половине 2025 года, когда американская валюта столкнулась с давлением в сторону понижения, они противодействовали ослаблению юаня. Опасения были связаны с тем, что падение юаня может привести к потрясениям на мировых финансовых рынках и спровоцировать неконтролируемые процессы, как это произошло в 2015-2016 годы.

В середине 2025 года ситуация несколько изменилась: рыночный курс юаня (спот-курс) и официальный курс, установленный государством, примерно совпадают. Раньше же спот-курс был ближе к границе допустимого колебания – примерно на 2% ниже официального курса. Улучшение рыночных настроений привело к значительному росту котировок китайских акций. Ожидания того, что Федеральная резервная система начнет снижать ставки в ближайшие месяцы, предвещают некоторое сокращение значительной разницы в доходности в пользу американских активов. Тем временем, прогресс в торговых переговорах между США и Китаем, а также договоренности между Соединенными Штатами Америки, Европой и Японией рассеивают протекционистские опасения рынка и вносят некоторую ясность в цифры.

Что касается макроэкономических показателей, то Международный валютный фонд недавно повысил свой прогноз роста экономики Китая на 2025 год с 4% до 4,8%. При этом курс национальной валюты оставался примерно стабильным по отношению к доллару, который подешевел в первой половине 2025 года. Это сделало юань более конкурентоспособным по сравнению с другими валютами, как это произошло после пандемии COVID-19. Если рассматривать период с начала 2022 года, то его реальный курс снизился почти на 20%.

Слабый юань – неотъемлемая часть китайской модели роста

Китайские и зарубежные экономисты давно призывают к пересмотру модели роста Китая. Она в значительной степени опирается на сбережения, которые используются для финансирования местных предприятий через государственные коммерческие банки. Товары, выпускаемые на этих предприятиях, в больших объемах сбываются на международных рынках и обеспечивают значительный профицит торгового баланса Китая. Также можно упомянуть о том, что власти устанавливают необоснованно высокие целевые показатели роста.

На Китай приходится 30% мирового производства, а его профицит в производственном секторе превышает 10% ВВП. Внешний спрос является устойчивым драйвером роста экономики, при этом слабость юаня усиливает зависимость Китая от экспорта, одновременно сдерживая импорт. Вполне логично, что многие страны пытаются ограничить поток дешевых китайских товаров на свои рынки. Учитывая усилия президента США Дональда Трампа, предпринимаемые в этом направлении, в зоне повышенного риска в первую очередь находятся страны Европы.

Сторонники реформ считают, что Китаю необходимо увеличить финансирование социальных сфер, чтобы его граждане ощущали уверенность в завтрашнем дне, больше тратили и меньше откладывали «на черный день». Однако даже с учетом дефляции китайские власти проявляют осторожность, опасаясь роста внутренней задолженности из-за снижения объемов производства. В то же время, если непрерывно поддерживать экономику с помощью жесткой монетарной политики, это может привести к оттоку капитала из страны и резкому падению курса юаня.

Перспективы укрепления юаня

Слабая национальная валюта повышает конкурентоспособность китайских товаров, поскольку уровень инфляции в Китае ниже, чем за рубежом. Однако укрепление юаня (по отношению к доллару и валютам торговых партнеров) – важная часть перестройки китайской экономики. Реформирование должно сопровождаться пересмотром бюджетной политики и уходом от роста за счет государственных инвестиций. Власти Китая также должны признать, что реальные темпы экономического роста отстают от завышенных целевых показателей. Кроме того, огромные торговые профициты второй экономики мира (более 15% ВВП) могут иметь тяжелые последствия для многих стран.

Сильный юань будет способствовать росту внутреннего спроса, увеличению реальных доходов, даст мощный сигнал о поддержке производства товаров и услуг для внутреннего рынка, а также поможет бороться с «инволюцией». При этом Китай все равно останется очень конкурентоспособным. Потенциальное падение цен на фоне укрепления юаня можно компенсировать с помощью прямых денежных выплат и других мер, причем важно действовать решительно, а не ограничиваться популизмом или полумерами.

Китай традиционно ограничивал колебания валютного курса в периоды глобальной нестабильности (например, во время азиатского кризиса 1997-1998 годов и мирового финансового кризиса 2008-2009 годов). Однако по мере стабилизации ситуации юань заметно укреплялся. Несмотря на нынешние трудности, похоже, что сейчас снова настало подходящее время для такого шага.

По материалам omfif.org