В 1954 году, когда Мао Цзэдун выступал перед китайскими промышленниками и торговцами, страна находилась в крайней нищете. Ее ресурсы были истощены десятилетиями японского вторжения, гражданской войны со сторонниками партии Гоминьдан и продолжающейся войной в Корее, в которую вмешался Китай. В своем выступлении Мао признавал, что страна все еще не способна производить автомобили и очень далека от индустриализации.

Через четыре года с конвейера государственного предприятия под названием First Automotive Works (FAW), расположенного в городе Чанчунь, сошел первый китайский легковой автомобиль Dongfeng CA71 – продукт первой пятилетки. «Dongfeng» на китайском означает «восточный ветер», и для Китая он был предметом национальной гордости, а также важной вехой на пути от полуфеодальной и полуколониальной эпохи к прогрессу.

В 2024 году компания First Automobile Works, также известная как China FAW Group, продала 3,2 миллиона автомобилей, 819 тысяч из которых были моделями собственных марок. В XXI веке Китай стал лидером по переходу от автомобилей с двигателями внутреннего сгорания к электромобилям с долей мировых продаж электротранспорта свыше 60%. Ускоренное развитие национального автомобильного сектора является результатом масштабной модернизации Китая, которая началась с момента образования Китайской Народной Республики в 1949 году.

В контексте политики реформ и открытости Дэн Сяопин призывал «переходить реку, нащупывая камни», однако эта фраза оставляет много неясностей при попытке понять, как развивался Китай в последние десятилетия. В стране до сих пор продолжаются дебаты на тему модернизации. Китайский литературный критик Li Tuo в эссе под названием «Об экспериментальной природе социализма и сложности реформ и открытости Китая», опубликованном в международном издании Wenhua Zongheng, утверждает, что до провозглашения «новой эры» Си Цзиньпином на XIX Всекитайском съезде КПК в 2017 году, прогресс периода реформ и открытости связывался с успехами частных предпринимателей, а не с реализацией амбициозных государственных инфраструктурных проектов.

В 2020 году во время XX Всекитайского съезда КПК Си Цзиньпин подчеркнул, что китайская модернизация — это социалистическая модернизация, осуществляемая под руководством Коммунистической партии Китая. Это утверждение не претендует на статус теории развития Китая, однако оно является важным шагом на пути к пониманию политической основы и изначальной цели процесса модернизации.

Успехи Китая и угроза, нависшая над монополией глобального Севера на технологии, дали толчок к распространению литературы о «промышленной политике», которая пытается эмпирически проанализировать экономическую политику Китая. В ней часто используются трактовки утверждения Си Цзиньпина о том, что китайская модернизация имеет социалистическую направленность и осуществляется Коммунистической партией.

Государственная индустриализация на глобальном Юге не является чем-то новым. И в царской России, и в Китае в эпоху династии Цин предпринимались попытки инициировать модернизацию «сверху вниз». Такие государства, как Индия, Индонезия, Египет и Гана, после провозглашения независимости строили планы по проведению индустриализации. Однако эти проекты дали ограниченные результаты, поскольку не смогли противостоять империализму и внутренним силам, сопротивлявшимся изменениям.

Политическая элита государства, тесно связанная со старым общественным укладом, со временем все больше отдалялась от народа, что приводило к бюрократизации государства. Зарождающиеся промышленные капиталисты быстро объединялись в группы, ориентированные на получение прибыли за счет консолидации внутреннего рынка, и не были заинтересованы в повышении конкурентоспособности на международном уровне посредством инноваций.

Meng Jie, профессор Школы марксизма Фуданьского университета в Шанхае, десятилетиями проводил исследования на заводах и в местных органах власти, чтобы понять структуру экономической системы Китая. Его эссе «Промышленная политика с китайской спецификой: политическая экономика промежуточных институтов Китая», написанное в соавторстве с Zhang Zibin и опубликованное в журнале Wenhua Zongheng, использует как марксистско-ленинскую теорию, так и литературу о промышленной политике, чтобы объяснить тенденции развития страны.

Авторы эссе подчеркивают, что «КПК опиралась на народное стремление к независимости, чтобы захватить власть. При этом политическая независимость была предварительным условием создания промышленной системы Китая». Они утверждают, что именно этот исторический, социальный и политический контекст помогает идеологии КПК возвращать политику к независимости каждый раз, когда промышленное развитие стоит перед фундаментальным стратегическим выбором. К примеру, столкнувшись с попытками США сдержать технологическую конкуренцию посредством контроля экспорта и санкций, направленных против местных телекоммуникационных компаний, Китай ответил удвоением усилий по созданию независимой промышленной цепочки и модернизации производства.

В 1933 году, когда КПК была вовлечена в кровопролитную гражданскую войну с Гоминьданом, китайский поэт Lu Xun был приглашен для сотрудничества с журналом «Современная женщина». Он написал стихотворение без названия, в котором резко раскритиковал репрессивную кампанию националистов против рядовых граждан: «Войны и наводнения не являются чем-то новым для нашей страны. В опустевшей деревне остался только рыбак. Когда он просыпается в глухую ночь, где ему найти достойное место для жизни?»

По материалам thetricontinental.org