Инволюция (neijuan или 内卷 на мандаринском языке), буквально означающая «внутреннее скручивание», вошла в повседневную речь жителей Китая примерно в 2020 году. Концепция была заимствована у американского антрополога Clifford Geertz, который изучал динамику развития сельского хозяйства на острове Ява в 1960-х годах. Местные методы обработки земли становились все более сложными, замысловатыми и трудоемкими, не давая при этом роста продуктивности.

Китайские интернет-пользователи переосмыслили этот термин, чтобы описать социальный парадокс, когда все работают с максимальным усердием в условиях жесткой конкуренции, но без ощутимого прогресса. Причина заключается в том, что прилагаемые усилия непрерывно повышают базовый уровень, которому приходится соответствовать. Десятилетия стремительного роста в Китае сменились стагнацией, высшее образование больше не гарантирует трудоустройства со стабильным доходом, а собственное жилье превратилось для многих в недостижимую цель. «Инволюция» стала наиболее точным словом для описания коллективного стремления бежать все быстрее и быстрее, лишь бы оставаться на месте.

После COVID-19 на китайском рынке труда появилась новая движущая сила – «цифровые» или «предпринимательские» работники. По сравнению с волной массового предпринимательства и инноваций середины 2010-х годов с широкими возможностями и социальной мобильностью предпринимательские работники текущего десятилетия оказались в промежуточном положении между созданием собственного бизнеса и наемным трудом. Эта новая волна микропредпринимательства часто строится на инструментах искусственного интеллекта: некоторые люди используют генеративный ИИ для написания текстов, создания дизайна, электронной коммерции или производства коротких сериалов. Другие пытаются посредством подкастов, независимых кофеен, блогов и небольших креативных индустрий переосмыслить векторы развития своей карьеры и жизни.

Если в 2010-х годах все строилось на расширении платформ, капиталистическом безумии и технологическом оптимизме, то поколение 2020-х годов не может игнорировать кризис в сфере недвижимости, перенасыщенность рынка и повсеместное внедрение ИИ. Под влиянием технологических изменений и силы капитала труд становится более гибким, барьеры для предпринимательства – менее жесткими, а граница между работником и владельцем бизнеса постепенно размывается.

Инновации в Китае формируются в условиях внешнего давления и внутренней конкуренции. В отличие от предпринимателей старой закалки, которые верили, что усердие рано или поздно принесет результат, новое поколение работников понимает, что платформы не обязательно приносят свободу, алгоритмы могут в любой момент перекрыть трафик, а искусственный интеллект существенно снижает ценность профессиональных навыков. Сегодня компания фактически может состоять из одного человека, который использует ИИ для написания текстов, создания дизайна, редактирования видео и обслуживания клиентов. Сокращение расходов позволяет сохранять гибкость и аккумулировать сбережения. Мечта стать миллиардерами сменилась стремлением покрыть расходы на аренду, базовые потребности и социальное страхование, а также ощутить хотя бы немного свободы.

В период нестабильности успех не всегда ассоциируется с финансовой свободой, покупкой недвижимости и ценных бумаг. Именно в тревоге и разочаровании, вызванных инволюцией, начинается эксперимент в области инноваций. Речь идет о буме ИИ. В отличие от Силиконовой долины, движимой монополией платформ, геополитическими императивами и непрерывным привлечением средств, китайские компании постепенно прокладывают альтернативный путь. На его формирование влияют ограничения, связанные с американским контролем за экспортом микросхем, лимитированными вычислительными ресурсами и осторожным подходом к капиталу.

В Китае нельзя просто скопировать модель Силиконовой долины, сжигая деньги и наращивая вычислительные мощности. Здесь приходится уделять больше внимания решениям, которые основаны на оптимизации архитектуры, эффективном проектировании, создании экосистем с открытым исходным кодом и достижении всестороннего баланса. Эта модель выступает как форма ограниченных инноваций, сформированных под двойным давлением внешней блокады и внутренней конкуренции.

Развитие искусственного интеллекта в Китае является не только результатом национальной промышленной политики или корректировок стратегий ведущих технологических компаний. Оно глубоко укоренено в более широкой социальной структуре. Предприниматели, работающие в сфере электронной коммерции, самиздата, короткометражных сериалов и на платформах для фриланса, годами в условиях крайне ограниченных ресурсов и жесткой конкуренции были вынуждены ориентироваться на эффективность, рациональность и осваивать навыки выживания. Именно они предоставили наиболее богатый набор инструментов для внедрения отечественных моделей ИИ. Инновации, которые первоначально рассматривались как индивидуальные стратегии удержания на плаву, неожиданно нашли отклик в развитии китайских программных продуктов и способствуют формированию инновационной экосистемы, не похожей на Силиконовую долину.

Бережливые инновации – это концепция, зародившаяся в мудрости индийской традиции «jugaad», которая учит создавать большую ценность с меньшими затратами ресурсов. Ее воспринимают в Китае не просто как дешевую альтернативу из развивающейся страны, а как потенциал для роста, способный трансформировать передовые инновации в условиях технологических блокад, сокращения капитала и жесткой конкуренции. В американской концепции предприниматель обычно представляется как одиночка. Оторванный от семьи и социальных связей, он меняет мир благодаря финансам, таланту, внутреннему стержню и оправданному риску. Китайские предприниматели редко действуют в одиночку. Они вплетены в политические траектории государства, распределение капитала и логику управления, а также имеют глубокие связи с семьей.

По мере обострения технологической конкуренции между США и Китаем, а также роста популярности генеративного искусственного интеллекта роль государства сместилась от широкой мобилизации «массового предпринимательства» к новому этапу целенаправленной организации вокруг ИИ, вычислительной инфраструктуры и промышленной безопасности. Местные органы власти начали пилотные эксперименты по внедрению политики «компании из одного человека», основанной на технологиях искусственного интеллекта. Они предлагают ваучеры на вычислительные ресурсы, офисные помещения с низкой арендной платой, перепрофилированные простаивающие промышленные парки, а также поддержку в виде моделей и данных. Это повышает шансы на трудоустройство уволенных сотрудников крупных технологических компаний, создание новой формы занятости и повторное включение индивидуального предпринимательства в государственную программу развития ИИ.

Описанная модель снижает барьеры для перезапуска карьеры и поощряет формат «один человек плюс агенты ИИ». Однако она неизбежно повышает уязвимость, которая напрямую зависит от векторов внутренней политики. С лопнувшим пузырем на рынке недвижимости и сокращением активов среднего класса, классический формат китайской семьи все чаще сталкивается с вызовами. Многие молодые предприниматели могут создавать стартапы в области ИИ или устраиваться на «гибкую» работу лишь потому, что их риски переложены на пенсии родителей, семейные сбережения и жилищные активы.

Стратегии выживания предпринимателей зависят от развития китайских моделей ИИ, национальной промышленной политики и ограниченности ресурсов. Накопленная за десятилетия «мудрость стран Глобального Юга» постепенно формирует новый вектор развития, который отличается от финансовой экспансии Силиконовой долины и традиционной модели, где кому-то всегда отводится роль догоняющего. Как показывает практика, инновации будущего не обязательно рождаются там, где больше всего капитала. Иногда движущими силами переосмысления способов выживания становятся жесткие ограничения и острая конкуренция.

По материалам restofworld.org